Махатма Ганди

 

Джекель: Когда они не расплачиваются с официанткой — они просто её подставляют, тебе так не кажется?
Хекель: Ну типа да. Она же будет за них платить, но это мелочи. В магазинах за недосдачу тоже ведь частенько персонал вкидывается
Джекель: Это протест, когда выталкиваешь перед собой кого-нибудь, в качестве щита, и из-за него стреляешь по полицейским.

Хекель: Я не согласна с этой метафорой. Я скорее бы предложила такую интерпретацию: рабочие должны возмущаться, они должны злиться, что на них пашут и их доят. Они должны быть напряжены. Как в бойцовском клубе, когда им давали задание подраться с любым человеком на улице и проиграть. Люди - амёбы, их надо расшевеливать.
Джекель: В язык ими вырабатываемый не входит слово этика, и это мне не нравится
Хекель: О какой вписду этике может идти речь когда компании толпами выгоняют людей на улицу, путька говорит что кризиса нет и даёт миллиарды на поддержку сука банков?
Джекель: Так оправдываются войны)) и что от этого нужно стать подлецом?
Хекель: Разве они подлецы? они ведь герои. почему ты считаешь их подлецами?
------------- момент истины mode on----------
Джекель: Потому что когда я был в москве, их вписывал у себя, потом уехал и оказалось, что галерея, которая мне (и им соответственно) дала жильё лишилась проектора. Никто не знал, кто мои гости — но все подозрения на меня. Я попал в черный список... неприятно.
Хекель: Блин ну. это же хуйня, понимаешь? институции хуйня! вот изза такой хуйни заморачиваться — и отучают они
Джекель: Они хотят, чтоб их ктонить вписал на зиму — и нормально, если ты их впишешь, а у тебя пропадут... например ботинки зимние? Нормальное оправдание действиям — чтоб ты к комфорту не привыкала? Воровство для меня — неприемлимый способ накопления собственных ресурсов.
Хекель: А для них — приемлимый. Хотя сама так не смогу поступить... но я буду учиться, честно!
------------- момент истины mode off----------



Олег: Мы считаем, что тот художественный язык, на котором говорит большинство российских художников, в нынешнем контексте воспринимается как конформистки-ханжеский и аполитично-мракобесный. Как говорит Плуцер, власть трахает народ, а народ безмолвствует. Художники трусливо сидят по углам, трясясь у своих кормушек. Одновременно, тот политический язык, который существует сейчас, тоже не работает, он устарел. А на этом языке строятся все нынешние политические проекты. Поэтому они обречены на провал. И мы, с одной стороны, говорим с обществом на этом мифопоэтическом языке, говорим понятными образами бредовых апорий.
( ещё несколько штук )
Козлёнок: Мы поняли, что мы можем это делать. А не просто, как многие, сидеть и бесполезно пиздеть в ЖЖ.

полностью интервью тут